Показаны сообщения с ярлыком Серия "Черные сказки". Показать все сообщения
Показаны сообщения с ярлыком Серия "Черные сказки". Показать все сообщения

вторник, 6 сентября 2011 г.

Награда (рассказ фронтовика)

     У нас дома на комоде стоит странный медный кувшинчик. Я часто спрашивала у родителей:
- Что это?
- Это дедушкина награда, отвечали мне, - он ее заслужил.
   Но мне никак не удавалось узнать подробности тех давних событий, - дедушки уже давно не было в живых, а домашние хранили гробовое молчание. Но однажды, случай, узнать эту душераздирающую историю, мне представился.
   К нам в гости как-то зашел давний дедушкин приятель, то же фронтовик, воевавший вместе с ним во время войны. Приняв «положенные фронтовые 50 грамм» несколько раз, бывалый вояка разговорился.
- Да, - сказал он, вертя замысловатую жестянку с нашего комода, - крепкий был Федя, - и в его морщинистых старческих глазах блеснула быстрая слезинка.
- Расскажи, деда, - попросила я, и поудобнее устроилась напротив него.
- Ну, слушай дочка, - помолчав, сказал он, - дело было так …  
     Шёл суровый военный год. Наши попали в кольцо окружения фрицев. Командир части, где мы с Федей, твоим дедом, служили, приказал нам срочно доставить в штаб секретный пакет с донесением огромной важности. Мы были молодые, и помчались быстрее ветра. Воинская часть располагалась в лесу. Мы быстро преодолели, поваленные и опаленные взрывами деревья, и, забыв об осторожности, вылетели на поляну. И тут же нарвались на вражескую мину. Раздался оглушительный взрыв. Меня контузило и отбросило взрывной волной на ближайшую сосну, в ветках которой я благополучно застрял. А Федору, который шел впереди меня, серьезно досталось: ему взрывом оторвало левую ногу. Я ничего не слышал, - мне от взрыва повредило барабанные перепонки, - но зато я видел все. Вися на сосне, я видел, как Федя нелепо заскакал на одной ноге по поляне, от шока не понимая, что же произошло. И доскакался, - налетел на вторую мину. Федора подбросило вверх и понесло дальше, в сторону штаба части, - уже без обеих ног. Приземлившись, он яростно стал ползти, перебирая руками, и по его губам я прочитал, что он кричал: «Я доставлю пакет, во что бы то ни стало!». Цепляясь за траву, ветки и коровьи «лепешки», он понемногу продвигался вперед, когда правой рукой зацепил очередную мину. «Поляна видно сильно минирована», думал я, когда, с протяжным криком «Мля-я-я-я-я!», герой войны летел навстречу судьбе, а рука летела в другую сторону... Мощно подтягивая свое куцее тело уцелевшей рукой вперед, уже без сознания, Федор неистово выполнял приказ командира. Вдруг его ногти предательски царапнули по металлу… Цепляясь беззубым ртом за корни деревьев, воин тяжело переваливался на спину, и, быстро суча затылком по земле, переваливался обратно, - так он полз навстречу славе. Внезапно он больно ударился губами, и рот наполнился металлическим привкусом войны…
    Дед перевел дух, и устало посмотрел на меня.
- А что же было дальше? – с замиранием сердца спросила я.
- В том месте, где твой дед нашел свою последнюю мину, зачерпнули немного земли и пепла, и поместили в эту гильзу  на память, - ответил фронтовик.
- А как же пакет, - не унималась я, - значит, вы не выполнили приказ?
- Почему же, выполнили, - ответил наш гость, - я отвиселся на сосне, и доковылял до штаба, - ведь пакет был у меня.
    
14 апреля 2005 года                                                                                       
       

Утро в деревне (рассказ очевидца)

      Я открыл глаза. Яркое солнце блестящими лучами освещало «милый» моему сердцу уголок, - мою деревню. В воздухе пахло необычайно. Все вокруг сбросило покровы ночи, готовясь к новому дню.
     Кошка, разомлев на солнце, лежала на заборе и жмурилась так, что кожа, лопнув на затылке, стянулась к почерневшей пипочке отвалившегося носа.
     В конуре, белея ребрами, полуистлевшая собака, радостно вцепилась беззубой пастью в собственную ногу,  думая, что эту кость ей кинули на обед.
     Три свиньи, мирно разложившись в затхлой луже сгнившими внутренностями, кормили отслоившимися сосками раздувшихся синих поросят.
     Жирный индюк нахохлился и издох на вялого гуся, порвавшего клюв в последнем кряке.
     Куры, влипнув головами в раскисшие коровьи «лепешки», грязно-серыми могильными холмиками тлели на солнце.
     Петух разорванным горлом повис на плетне, вцепившись вывихнутыми лапами с отвалившимися когтями в собственный гребешок, лежащий неподалеку.
     Иссохшая корова, покосившись на треснувших ногах, окаменела на постаменте из собственных испражнений, задавив отвалившимся выменем проползающего мимо лысого кролика.
     В затхлом пруду захлебнулась стайка уток. Их перышки, отделившись от осклизлых тел, медленно плыли вереницей "осенних листьев" мимо покачивающихся кверху брюхом снулых карасей.
     Щука, в последней агонии вывернувшись наизнанку, валялась на берегу, задохнувшись собственной чешуей.
     В засохших камышах навзничь лежал, раскинув сломанные крылья, седой журавль, подавившись жабой. Она густо сочилась ему в горло через лопнувшие глаза…
"Та же картина", - устало подумал я, и захлопнул блокнот. Закрыв глаза в плотную коробочку, я убрал их с подоконника. Нос завернул во влажную тряпочку и сунул в карман. Побарахтавшись, наконец, всунул ноги в протезы и побрел на станцию, опираясь на костыли. Моя работа была закончена и недельная командировка в этой деревне подошла к концу – отчет о проделанной работе лежал в подкожной сумке, образовавшейся у меня на животе.
     Не думаю, что буду рекомендовать строительство второй очереди химкомбината в этих краях, - одной вполне достаточно.

17 апреля 2005 года